?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Моя жизнь в секте

Меня попросили собрать все материалы про секту воедино.
Собрала. Будет 2 поста - 1-ая и 2-ая часть.

ЧАСТЬ 1
Моя жизнь в секте

Я, наконец, приняла решение ДАТЬ СЕБЕ ПРАВО опубликовать свои воспоминания о том, как я провела детство в секте. Спустя почти 23 года. Хоть это и немалый срок, но с каждым годом жизни я осознаю, какое влияние мое пребывание там оказало и продолжает оказывать на меня и, соответственно, моих близких, и в частности на мои взгляды на воспитание детей и психосоматику. Не исключено, что я преувеличиваю степень этого влияния. Не могу определенно сказать. Но думаю, что этот опыт и его осознание будет сопровождать меня и мою семью всегда.
Это рассказ о небольшом периоде моего детства - с 8 до 12 лет. Тогда эти пять с половиной лет казались мне целой жизнью, как интересной, так и страшной. Рассказ в основном состоит из моих воспоминаний в возрасте двадцати лет. Хорошо, что я тогда нашла в себе силы изложить все то, что осталось к тому моменту в памяти, так как сейчас, спустя еще 14 лет, я бы вспомнила значительно меньше. Зато теперь – через 22 года - я могу многое переосмыслить и осознать. Текст переосмысления и осознания отмечен курсивом.
Думаю, что мои воспоминания окажутся небезынтересными для широкой публики, хотя бы с той точки зрения, что любой опыт - даже самый негативный – можно с годами переоценить и найти ряд позитивных моментов.
Лично для меня написание этих воспоминаний сыграло огромную роль. Если раньше в устном изложении я могла вспомнить лишь то, что приносило мне боль, то, пока я писала этот текст, я вспомнила много не только радостного, но и полезного. Например, став матерью, я воспитываю ребенка, во многом опираясь на тот опыт, который получила в секте; подчеркну: осознанный опыт.

Естественно, слово «секта» группой было неприемлемо. Группа называла себя «коллектив». Но, если взять за основу следующие критерии секты, то сомнений в том, что «коллектив» был сектой, для меня не остается.
Правительство ФРГ опубликовало листовку, призванную предупредить своих граждан об опасности, исходящей от сектантских организаций. Она включает 17 признаков тоталитарных сект.
В скобках мои комментарии. Если к пункту нет моего комментария, это означает, что пункт ПОЛНОСТЬЮ соответствует тому, что происходило в секте.
• В группе Вы найдете именно то, что до сих пор напрасно искали. Она знает абсолютно точно, чего Вам не хватает. (Видимо, мои родители тогда нашли то, чего до тех пор напрасно искали, или их убедили в этом).
• Уже первая встреча открывает для Вас полностью новый взгляд на вещи. (Судя по всему, первая встреча открыла моим родителям новый взгляд на вещи).
• Мировоззрение группы ошеломляюще просто и объясняет любую проблему. (Происхождение всех болезней Главный объяснял психическими процессами.)
• Трудно составить точную характеристику группы. Вы не должны размышлять или проверять. Ваши новые друзья говорят: "Это невозможно объяснить, Вы, должны пережить это - пойдемте сейчас с нами в наш Центр". (Главный часто сам говорил: «Я не знаю, как это работает. Но это точно работает!»)
• У группы есть учитель, медиум, вождь или гуру. Только он знает всю истину. (Главный был богом для всех).
• Учение группы считается единственно настоящим, вечно истинным знанием. Традиционная наука, рациональное мышление, разум отвергаются, поскольку они негативные, сатанинские, непросвещенные. (Представители официальной медицины, как и сама медицина, всегда считались нашими главными врагами).
• Критика со стороны не членов группы считается доказательстве ее правоты.
• Мир катится к катастрофе, и только группа знает, как можно спасти его.
• Ваша группа - это элита. Остальное человечество тяжело больно и глубоко потеряно: ведь оно не сотрудничает с группой или не позволяет ей спасать себя.
• Вы должны немедленно стать членом группы. (Не совсем так в случае «коллектива». Было непросто попасть туда. Главный очень тщательно подбирал кандидатов на лечение. В любой момент мог отказать или выгнать.)
• Группа отграничивает себя от остального мира, например одеждой, пищей, особым языком, четкой регламентацией межличностных отношений.
• Группа желает, чтобы Вы разорвали свои "старые" отношения, так как они препятствуют Вашему развитию.
• Ваши сексуальные отношения регламентируются извне. Например, руководство подбирает партнеров, предписывает групповой секс или, наоборот, полное воздержание.
• Группа наполняет все Ваше время заданиями: продажей книг или газет, вербовкой новых членов, посещением курсов, медитациями...
• Очень сложно остаться одному, кто-то из группы всегда рядом с Вами.
• Если Вы начинаете сомневаться, если обещанный успех не приходит, то виноваты всегда окажетесь Вы сами, поскольку Вы якобы недостаточно много работаете над собой или слишком слабо верите.
• Группа требует абсолютного и беспрекословного соблюдения своих правил и дисциплины, поскольку это единственный путь к спасению.

Введение или как я туда попала
В 1981 году мне было 7 лет. Я закончила первый класс в Ленинграде. На каникулы родители меня послали к бабушке в Душанбе. Приехав в город, где я родилась, в квартиру, где провела первые три года своей жизни, я опешила, увидев, что там живет человек двадцать совершенно незнакомых мне людей разного возраста. В маленькой двухкомнатной квартире все спали на полу под общими одеялами и на общих подушках, тесно прижавшись друг к другу. Ели тоже на полу, расстелив клеенку. У многих были вши. У меня скоро тоже появились. Казалось, бабушка меня не замечает; точнее, она уделяла мне внимания ровно столько же, сколько и другим людям. Все всегда были веселые.
Первое время мне постоянно делали замечания такого рода: «Не сиди ногу на ногу! Это говорит о том, что ты ставишь себя выше других. Не скрещивай руки на груди! Или ты вообразила себя Наполеоном?!».
Одна из взрослых женщин позвала меня в комнату и сказала, что будет меня лечить. Она меня «постучала» и «послоила». Сначала она доверительно со мной беседовала и спросила, «на сколько баллов у меня злоба». Со временем этот вопрос мне, как и всем остальным, задавали постоянно, и я на всякий случай отвечала, что злоба у меня на 7-10 баллов (по 10-тибалльной шкале). Потом она попросила закрыть глаза и положить обе руки на стол ладонями вниз. В течение нескольких минут она выстукивала определенный ритм, а я должна была на слух отвечать руками в определенном порядке. С помощью этого теста, как я впоследствии узнала, измерялся уровень агрессии человека. Кроме слухового теста, еще иногда проводились и другие тесты. Но сути их я сейчас не вспомню. Все они измеряли возможности мозга – слуховые, зрительные, умственные и т.д.
После теста, она попросила меня снять трусы и лечь на бок. Мне на ягодицы (сначала на одну, потом на другую поочередно) и на пальцы ног в определенные точки лили жидкий хлорэтил. Чувствовалось жжение. После процедуры было необходимо поспать. Потом ягодицы и пальцы сильно чесались. С тех пор это проделывалось со мной очень часто. Никаких изменений я обычно не чувствовала. Всех остальных, как детей, так и взрослых, тоже периодически лечили таким образом. То, что пишут в СМИ об этом лечении, неправда. Гениталии никогда и никак не затрагивались. Никакого сексуального подтекста в лечении не было. Зависимости от этой процедуры нет. Насколько я знаю, сейчас они тоже используют этот метод, но лечат не с помощью хлорэтила, а с помощью небольших разрядов тока, что менее болезненно.

Личность Главного
Миссия коллектива или идеология. Беседы

Вскоре я узнала, что во всей этой кутерьме есть Главный. Это был старый (тогда мне так казалось, а ему было не более пятидесяти лет), низкого роста, с большим мясистым носом, со всклокоченными серыми волосами, с маленькими глазами, человек, которого, как мне казалось, все очень боялись и уважали. Я тоже к нему так стала относиться.
Со временем я узнала, что все это называлось «коллектив». В нем собирались люди, желающие построить коммунизм, чтобы спасти мир от тотальной шизофренизации и, соответственно, гибели. Главный считал, что беда всего человечества заключается в том, что большинство людей на Земле больно шизофренией, алкоголизмом, наркоманией и другими подобными болезнями, или находится под этой угрозой. Дети страдают и гибнут. Также, с его точки зрения, все соматические болезни обусловлены психическими отклонениями. Для того, чтобы выздороветь, необходимо скорректировать психику человека. Психологическая коррекция возможна при условии коррекции всех членов семьи, так как система отношений в семье является главным источником психических отклонений у человека. Таким образом, в коллектив люди приходили (или были вынуждены приходить) целыми семьями. Родственники, отказывавшиеся по каким-либо причинам примкнуть к коллективу, считались предателями или потенциальными врагами, а также все, кто когда-либо уходил из коллектива.

Главный принимал людей на лечение. К нему обращались как «дипломированные» алкоголики и шизофреники, так и люди, не получившие официального диагноза, но все-таки испытывавшие определенные затруднения, например, в воспитании своих детей. Были у него помощники – это уже «вылеченные» им люди, просто энтузиасты и его жена.
В секте было два коллектива – взрослый и детский. Я жила в детском.
В детском коллективе детей воспитывали по следующим принципам.
Самая большая ошибка родителей, по мнению Главного, в том, что детей в семьях балуют и чрезмерно опекают. Из-за этого детский мозг тормозит в развитии, и, соответственно, ребенок становится малоэффективен, пассивен, несамостоятелен, плохо соображает, запоминает и т.д. В семьях с опекающим стилем воспитания растут избалованные, капризные и претенциозные дети. Такая система воспитания провоцирует развитие психических и, соответственно, физических заболеваний. Детям надо предоставлять максимум самостоятельности и свободы выбора. Родители должны обеспечивать благоприятную психологическую атмосферу в семье: атмосферу доброжелательности, «чистоты отношений между полами». Еще одна проблема, вытекающая из вышеописанных, – это проблема пресыщения. Когда родители балуют детей, дети пресыщаются или «зажираются».
Также Главный часто говорил о «мещанстве» как системе ценностей, выставляющей в качестве главной ценности «теплый сортир» и порядок в доме, в результате чего дети вырастают «тупыми мещанами», ставящими во главе всего достижение лишь материальных благ.
Отношения между родителями и детьми также, с точки зрения Главного, требуют серьезной коррекции. Родители, которые общаются со своими детьми не на равных, то есть свысока, тем самым принижают чувство достоинства ребенка и ограничивают его свободу выбора.
По всем вышеописанным причинам считалось, что детей, пришедших в коллектив, необходимо изолировать от родителей, чтобы вырвать их из привычной среды и показать им другую систему отношений. Встречи с родителями проводились крайне редко и под жестким контролем педагогов. Переписка с родителями также жестко контролировалась. Все письма мы были обязаны приносить педагогам на проверку, а письма от родителей мы всегда получали вскрытыми, либо не получали вообще (как выяснилось потом). Традиционно мы писали родителям поздравительные открытки на праздники Октябрьской революции, День победы, 8 Марта, 23 февраля и Новый год. Текст поздравлений состоял в основном из штампов типа «Мамочка! Поздравляю тебя с Великим Днем Победы! Желаю тебе мужества и терпения в нашей священной борьбе. Будь стойкой и никогда не унывай! Я тоже стараюсь. У меня все прекрасно. Я со своими друзьями. Целую. Очень люблю тебя.».
К нам приезжали дети с псориазом, неердермитом, дети алкоголиков, из трудных семей. Всех их воспитывали так же, как и меня. Анонсировалось, что детей воспитывают по системе Макаренко. Он всегда был авторитетом для Главного.
Спустя много лет я узнала, что далеко не все эти дети были из так называемых трудных семей или страдающие болезнями. Причина, по которой они оказались в «коллективе», для меня так и осталась загадкой. Собственно, и причина моего пребывания там для меня до сих пор до конца не ясна. Один мой близкий родственник страдал психическим отклонением; в результате вся моя семья оказалась там. Моя бабушка со временем стала главным сподвижником Главного. Там она и умерла, и была похоронена рядом с Главным. Хотя он умер много позже. Но об этом позже.

В центре города у нас был «Белый домик» (так мы его называли), куда мы все часто ходили. Как мне объяснили, в этом доме лечили больных алкоголизмом и шизофренией.

Проводились беседы. Главный часто всех собирал в одном месте и много часов подряд говорил, расхаживая кругами и почесывая свою лохматую голову (плечи у него всегда были белыми от перхоти). Люди сидели кругом на полу, перебивать было нельзя, должна была быть полная тишина. Беседы могли длиться многими часами. Бывали случаи, когда люди во время бесед падали в обмороки, как мне кажется, от голода или от усталости. Иногда мы стояли на ногах, выстроив большой круг. Главный расхаживал в центре, периодически вызывая в круг того или иного человека, чтобы обсудить его поведение. Если кто-то падал в обморок, считалось, что это хорошо: значит, до человека дошел смысл сказанных Главным слов, и человек так расслабился (то есть перестал злиться), что даже потерял сознание. Помню, я один или два раза притворилась, что упала в обморок, так хотелось полежать, кроме того, меня бы похвалили за то, что я расслабилась.
Из бесед я многого не понимала, но уже тогда я улавливала, что мы на войне с шизофренией, страшно больны и если бы мы не попали в коллектив, то умерли бы. Все, что вне коллектива, опасно и заразно. У нас много врагов, которые хотят нам навредить и даже уничтожить, поэтому мы должны жить «в окопах», быть предельно осторожными с посторонними людьми. Врагов Главный часто называл «сионистами». Как я сейчас понимаю, основными «врагом» была официальная медицина. Деятельность коллектива была запрещена. Более того, несколько лет спустя на Главного было заведено уголовное дело за избиение детей.
Главный еще очень много и часто говорил о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, что они должны быть чистыми - «без грязи». А у нас у всех, говорил он, отношения грязные, и что, в частности, я – бл-дь.
Все люди в коллективе поклонялись Главному; он был богом и для меня.

А между тем в квартиру привозили все новых детей – от 5 до 16 лет. Всех я сейчас не вспомню. Но один человек мне хорошо запомнился.
Однажды к нам приехал мальчик лет двенадцати. Он мне понравился, и мы подружились. Мне тогда было 8. Вот тогда и начался первый мой «мордобой». Мне сказали определенно, что я бл-дь, что я развращаю мальчика, что я затаскиваю его под стол и там с ним еб-сь. (Мат там поощрялся всегда; говорилось, что это язык трудовых людей, а не «псевдоинтеллигенции»). Со мной проводились долгие публичные беседы в очень резкой форме. Сейчас я могу со всей ответственностью сказать, что мысли о сексе у меня появились много позже; тогда я даже не понимала значения матерных слов. Меня травили все, как зверя, и я попала в опалу. Это когда все тебе устраивают бойкот и обращаются, как с рабыней. Я повиновалась и старалась изо всех сил «улучшиться».
Выбора у меня не было. Бабушка была полностью с ними. Мама с папой были далеко и, как мне говорили, они тоже очень больны, и пока их не вылечат, я к ним возвратиться не могу, потому что умру. И я это знала. Был у меня еще дедушка. Но он категорически отказывался поддерживать идеи «коллектива», поэтому меня убедили, что он психически неполноценный человек и доверять ему никак нельзя. Честно говоря, я всегда в этом сомневалась.
Деньги на нашу жизнь присылали родители – насколько я знаю, по 60 рублей на ребенка. Также родители присылали нам одежду. Как выясняется сейчас, большую часть из этих денег тратили не на наше питание, а на что-то другое. То, что некоторые взрослые и сам Главный питались значительно лучше нас (украдкой) в этом нет сомнения. Работая на колхозных полях, мы, наверное, тоже зарабатывали некоторое количество денег. (О работе позже).

Театр
У нас был театр. Нам предоставляли сцены в местных домах культуры, мы там репетировали, а потом выступали и гастролировали по стране. Первое время моего пребывания в коллективе мы ставили «Сирано де Бержерака» Э.Ростана. К тому времени людей в коллективе было уже очень много. Приезжали люди из Москвы, Ленинграда, Дмитрова, также было много людей из Душанбе. Театр мне нравился. Было интересно. Иногда мы сутками репетировали и просто жили на сцене и за кулисами.
Главный говорил, что театр является мощным психокорректором. Играя на сцене, человек раскрепощается, теряет страх аудитории, учится быть искренним.
Репертуар спектаклей у нас был большой. Мы играли примерно двадцать спектаклей. Как-то мы репетировали «Незнайку в солнечном городе». Я играла в спектакле Мушку. В зале были мои родители. Главный тоже наблюдал за нашей игрой. В разгаре репетиции он ее остановил. Он так часто делал, чтобы начать очередную беседу, обсудить поведение того или иного человека. В этот раз он был недоволен мной. Он сказал моим родителям, чтобы они поговорили со мной. Помню, мама с папой отвели меня в отдельную комнату, долго мне что-то объясняли (я совсем не помню, что), потом посадили на стул. Мама скрутила мои руки за стулом и держала их, чтобы я не вырывалась, а папа бил по лицу (у нас это называлось «бить морду»). Боли не помню, но помню, что у меня началось сильное кровотечение из носа, а папа все равно бил и бил. Потом, помню, когда пришла домой (уже без родителей – в коммуну), сняла свою любимое платье, чтобы его отстирать от крови, но так и не смогла, пришлось выбросить. Спустя годы я спросила папу, как он мог ТАК со мной? Папа клялся, что не помнит такого. Я ему верю сейчас. Я знаю, что порой самое страшное люди стирают из памяти, так как это невыносимо помнить.
Однажды, по-моему, в Чебоксарах, мы выступали на сцене в школе-интернате. Показывали «Терем-теремок». Все свое пребывание в «коллективе» я играла там лягушку. В этот раз я отыграла первую сцену, и занавес закрыли. Неожиданно ко мне подлетел Главный и с размаху залепил мне пощечину, крикнув мне в лицо: «Ты будешь нормально играть сегодня, сволочь?! Немедленно расслабься и прекрати злиться!» Я не успела даже ойкнуть, как занавес уже открыли, и надо было продолжать спектакль. Щека горела, как ошпаренная. Я быстро взяла себя в руки и доиграла спектакль до конца. Доиграла хорошо. Дивное ощущение высвобождения, абсолютного расслабления после пощечины. Чувствуешь, как тело вдруг начинает свободно двигаться, раскрепощается пластика, легко говорить, пропадает страх аудитории.

Походы
Летом мы ходили в походы автостопом. Изъездили всю Среднюю Азию и среднюю полосу России и частично Сибирь. Весь коллектив Главный делил на пары и тройки, в которых были ведущие и ведомые. Ведущий исполнял воспитательную роль и был руководителем. Ведомый должен был во всем ему повиноваться. Ведущими назначались педагоги, ведомыми – больные и дети. Походы для всех всегда были праздником. Было много приключений и испытаний.
Походы, также как и театр, играли в нашей жизни психокорректирующую роль.
Чаще всего в походы мы ездили с гастролями. Весь скудный реквизит, костюмы, палатки и все необходимое для походной жизни возили в рюкзаках на себе. Помню, как-то взвесила свой рюкзак из интереса – он весил 20 кг. Ездили по городам, селам, деревням, кишлакам и выступали со спектаклями и хором. Репетировали прямо в походах - в лесу, в степи, в пустыне, в горах. Очень много всего повидали. Я с восторгом вспоминаю об этом.
За один поход мы преодолевали расстояние от 1.5 до 3 тыс. км. Например, из Душанбе в Ленинград, через Новосибирск. Поход мог длиться около месяца. Главный разрабатывал маршрут, оглашал основные населенные пункты пути, местоположение АЗС. Мы все старательно записывали. Мы должны были преодолеть автостопом определенное расстояние (500-1500 км) за несколько дней и встретиться в назначенном месте. Поездами пользоваться мы могли только в крайних случаях. Да и денег нам давали очень мало и на билеты все равно не хватило бы. Так что, если нам удавалось договориться с проводником, мы передвигались в товарных вагонах, тамбурах пассажирских поездов или не третьих полках. Давали еще сухой паек на весь путь (хлеб, консервы). Выкручиваться приходилось, ой как. Обычно мы ездили на дальнобойщиках. Больше всего я любила ехать на КАМАЗе, потому что можно было завалиться на лежанку и всю дорогу проспать. Нашей задачей было не просто передвигаться на попутках, но и вербовать водителей: рассказывать им о своих идеалах и целях. Если не было попутных машин, приходилось или идти пешком, или добираться до ж/д станций и упрашивать проводников взять нас бесплатно. Часто ездили в товарных вагонах. Зачастую нас выручали ГАИшники. Либо подсаживали нас на машину, либо пускали переночевать в свой пункт, либо кормили и поили. Я потом долго понять не могла, за что так не любят этих прекрасных людей?
Как правило, в окрестностях большого города мы все встречались, ставили палатки, отдыхали 1-2 дня. То есть репетировали, пели у костра, слушали Главного. Осматривали город. Иногда выступали в нем с хором и театром. Потом двигались дальше.
Как-то нам – детям – устроили испытание. Мы пошли в поход. Главный составил пары и тройки так, что ведущими в них были дети, а ведомыми – педагоги. То есть все наоборот. Мы должны были на педагогах научиться тому, как обращаться с больными. Педагоги же должны были вести себя, как больные. Вот они тогда оторвались! Нам – детям - было непросто.
Приключений в походах было много. Сейчас, вспоминая все это, я удивляюсь, как мы избежали всяких несчастных случаев. Не раз я бывала в авариях. Но все они заканчивались без увечий.

Быт
Жили мы на квартирах, которые чаще всего предоставляли нам родители тех, кто состоял в коллективе на лечении. Жили коммунами, в которых всегда была строгая иерархия: главный педагог, помощник педагога, и «говно», то есть те, кого лечили. К «говну» часто применялась психотерапия (или механотерапия), то есть мордобой. Детей также били иногда ремнем по заду. Как выяснилось сейчас, били не всех детей, а только некоторых. Принцип выбора мне до сих пор непонятен. Возможно, били детей максимально идеологизированных родителей, так как не было сомнений в их позитивной реакции. В одной 2-3-комнатной квартире могло жить до 20 человек. Спали на полу, еду готовили по очереди, питались очень скудно, в основном кашей и супами из пакетиков.

Когда начался учебный год, всех детей устроили в одну школу в центре Душанбе. Я училась во втором классе во второй смене. Нас было несколько детей в этой смене, и мы все какое-то время вместе жили в одной квартире. У нас было три педагога, которые нас воспитывали. Они нам читали книги, следили за тем, чтобы мы делали уроки.
В день, когда умер Брежнев, в городе был траур. Настала минута молчания, с улицы слышался звук сирены. По телевизору показывали похороны. Нас выстроили в шеренгу перед телевизором и одели черные ленточки на октябрятские значки, которые мы никогда не снимали и носили на любой одежде. Один мальчик лет семи почему-то хихикнул, хотя надо было плакать. Ю. схватила ремень и начала его жестоко избивать. Била куда попало. Он долго плакал, кричал, и его поставили в угол.
За разные провинности нас часто били. Одна девочка пила чай и держала кружку рукой с отставленным мизинцем. Ю. с размаху ударила ее по руке и по лицу. Чай пролился на девочку и обжег ее. Нам говорили, что пальчик отставляет только «псевдоинтеллигенция», а мы должны ее истребить, миром должен править пролетариат.
Потом все коммуны съехали с квартир в старое полуразрушенное здание на снос. Какое-то время мы жили там все вместе. Казалось, что полы и стены здания рухнут на нас в любую минуту. Мы также ходили в школу во вторую смену нашим маленьким коллективом. Мы всегда были голодными. Около школы было кафе «Минутка». На переменах мы туда бегали и доедали то, что оставалось на столах после посетителей. Было очень вкусно, особенно молочные коктейли, пирожные и сосиски в тесте. До сих пор как вспомню, так слюнки текут!

Все взрослые всегда носили на груди значки с изображением Ф.Э.Дзержинского, подростки – комсомольские и пионерские, а мы – дети – октябрятские значки. Вообще у нас была характерная униформа. Кроме отличительных значков очень поощрялась одежда тридцатых годов, то есть блузки с кружевами, юбки, приталенные платья и обязательно косынки или платки на женских головах. Также очень поощрялось ношение военной пилотки. Не помню, чтобы кто-то пользовался косметикой и носил украшения.

К тому времени, нас уже настолько выдрессировали, что мы сами следили друг за другом, то есть дети за детьми. Как-то раз ТА. в школе на перемене съела яблоко и ни с кем из нас не поделилась. Кто-то из нас это заметил. Может быть, это была и я, точно не помню, помню только, что тот, кто это заметил, быстренько всех обежал и рассказал об этом. Мы все собрались и договорились после уроков встретиться и провести с ТА беседу. Встретились, провели, набили морду. Ей сопротивляться было нельзя, так как тогда бы ей досталось от педагогов еще сильней. Причем мы это делали не потому, что нам было жалко яблоко, а потому, что мы не хотели ей дать «погибнуть» от шизофрении и бл-дства.
Я всегда была голодна. И я украла из общей кассы 25 рублей. Других купюр там и не было. Открыла потихоньку шкафчик, там было четыре четвертака. Взяла один. По дороге из школы (мне удалось уйти одной) я накупила всяких сладостей и наслаждалась. Каким-то образом об этом узнали. Как обычно, всех созвали на общую беседу. Все уселись на пол в круг. В центре расхаживал Главный. Начал издалека: о светлом будущем, о наших задачах. Если начиналась беседа, то каждый из нас ожидал, что разбирать будут именно его. И пока во время беседы не всплывало имя, все дрожали, каждый за себя. На этот раз была моя очередь. Меня вызвали в центр. Главный что-то орал. Я от страха и ужаса не понимала, что. Когда он злился и орал, на его мясистом носу набухала синяя прожилка через весь нос. Много лет спустя, разговаривая с теми, кто оттуда ушел, я узнала, что многие помнят эту синюю прожилку. Он тогда меня избил по лицу. Мне было очень больно и стыдно. Когда эта беседа кончилась, все сели ужинать. Точнее легли. На пол стелилась длинная клеенка, на нее клался нарезанный хлеб. Потом дежурный наливал в тарелки суп или кашу, все передавали тарелки из рук в руки. В этот раз руки у меня дрожали, горячий суп проливался мне на руки, а боли я не чувствовала. Потом, уже после коллектива, когда у меня возникал соблазн что-нибудь стащить (например, импортный ластик у соседки по парте), я просто не могла этого сделать, вспоминая ту беседу. В 13 лет я решила попробовать украсть курицу (помните, такие синенькие были за 1 руб.75коп.?) из универмага. Я ее украла – пронесла на дне сумки через кассу – и была очень собой довольна. Потом также на дне сумки принесла обратно и положила на место.

Хор комсомольско-патриотической песни
Практически все время, свободное от учебы в школе, мы репетировали. Ставили все новые спектакли. Жили мы всегда на последнем издыхании. Репетиции могли продолжаться сутками, беседы тоже.
Кроме театра у нас был еще и хор. С настоящими дирижером и аккомпаниатором. В составе коллектива было много ярких талантливых людей. Например, дирижером была оперная певица, солистка таджикского оперного театра, аккомпаниатором – член Союза композиторов. Наш репертуар включал в себя такие песни, как «Марш энтузиастов», «Комсомольцы-добровольцы», «Журавли» и т.п. Словом, это был репертуар исключительно советского периода. Кроме того, мы исполняли ряд очень красивых оперных арий.
Мы гастролировали, как в Душанбе, так и по всей стране, в том числе в Москве и Ленинграде, порой на лучших сценах. Вход на наши представления всегда был бесплатным. Зрителей, как правило, было много. Со сцены было очевидно, что представление публику захватывает, порой до слез. Нас всегда учили, что самое главное на сцене – это искренность. Мы все очень старались петь от души. Многие во время песен даже плакали. Слезы во время пения очень поощрялись педагогами. Часто многие из детей просто выдавливали из себя слезы. Я, например, чтобы заплакать, придумала представлять себе маму в гробу. Также считалось, что, если человек лишается чувств (падает в обморок), это означает, что он полностью расслабился и принял коррекцию. Случалось, что люди во время пения в хоре или в течение долгих бесед падали в обмороки. Тогда Главный радовался и говорил, что это очень хорошо. Помню, я как-то во время выступления, по-моему, в Устинове симулировала обморок, чтобы немного побыть одной за кулисами и отдохнуть. Никто тогда не понял, что я притворялась, а даже наоборот отнеслись с уважением к моей якобы позитивной реакции на пение комсомольских песен.
Как-то летом в Ленинграде мы выступали с хором в нашей же клинике перед больными, и я была очень воодушевлена. Главный всегда сидел в зале и оценивал то, как мы поем. Когда выступление закончилось, он вышел на авансцену и сказал, указывая на меня: «Вот из нее выйдет настоящий коммунист! А ты, - сказал он моей маме, которая в тот момент сидела в зале в качестве зрителя, - фашистка, и ты не любишь свою дочь и в подметки ей не годишься!». Меня распирало от гордости, так как хвалили меня очень редко, практически никогда. Обычно меня называли «говном», «бл-дью» или «ж-пой».
Замечу, что долгое пение в хоре научило меня хорошо слышать и чувствовать мелодию, и у меня благодаря хору развился музыкальный слух.

* * *
Я уже не представляла своей жизни без коллектива. Вся моя жизнь до него казалась мне сплошным кошмаром и постепенно просто стерлась из памяти. Я и сейчас не могу почти ничего вспомнить из своей до-коллективной жизни.

Интернат. Учебный эксперимент
Так мы жили в Душанбе примерно год или полтора. Переезжали из квартиры в квартиру, из дома в дом, иногда жили прямо в театрах, где репетировали.
Потом нас переселили в интернат, где содержались малолетние мальчики-преступники. Директор интерната решил нас приютить у себя и выделил для нас отдельное крыло. Мы жили в здании тюремного типа за высокими стенами и решетками. Все мальчики из интерната были одеты в одинаковые серые костюмы и жили в строгом режиме. На нас Главный ставил эксперимент, который заключался в том, чтобы мы за один учебный год закончили по 3-4 класса.
Система была такова. Я тогда должна была учиться в 3-м классе. Математику я должна была выучить и сдать за одну неделю, то есть выучить весь курс по математике за 3-й класс и сдать экзамен. Также и со всеми другими предметами. Мы сутками сидели в четырех стенах и зубрили. Педагоги нас контролировали и вели СЧО (страница, час, отметка), то есть назначали нам время, за которое мы должны были выучить какое-то количество страниц, примеров и т.д., потом проверяли нас и ставили отметку. Когда весь предмет был выучен, нас посылали на экзамен к преподавателям интерната. Иногда нас выводили погулять за пределы интерната, но и там на скамейках мы сидели с учебниками. Было интересно, хотя и очень трудно.
Питались мы вместе с мальчиками в их столовой. Такой невкусной пищи я больше никогда не едала. До сих пор ненавижу гороховую и перловую кашу с куском вареной рыбы, которыми нас потчевали каждый день. Не доедать у нас было нельзя. Считалось, что человек с плохим аппетитом – злой (с повышенной агрессией), а с хорошим – добрый и психически здоровый. Но можно было отдать кому-нибудь свою порцию. С нами там были два моих родственника, которые в силу своего телосложения и растущего организма много ели, и мы все с вечера занимали очередь, кто первый им отдаст свою порцию.
Так мы учились и учились в интернате, и вдруг я попала в опалу. Меня вдруг снова начали обвинять в бл-дстве, в том, что я «развращаю девочек и мальчиков». Мне говорили, что я «грязно смотрю на мужчин». Меня «выгнали из коллектива», то есть вывезли из интерната и поселили в квартире моего детства, где тогда еще жила моя бабушка (к тому времени она уже была одним из главных идеологов коллектива) и педагог Е.Е. Меня все прокляли, все, с кем я дружила, играла в театре, пела песни, ходила в походы.
Мне объявили бойкот. Я жила в изоляции от всех примерно месяц с одним приставленным ко мне педагогом Е.Е.. Она меня лечила (стучала и слоила), а также каждый день меня била руками, ногами, своей палкой (она была инвалидом), таскала за волосы, кричала на меня.
Я ее ненавидела. Помню, что от ненависти у меня пропадал голос, и я могла лишь шептать. Считалось, что тихий голос признак повышенной агрессии. Поэтому за тихий голос я снова и снова получала по морде. Кстати, не могу сейчас не согласиться с тем, что тихий голос это признак повышенного агрессивного фона. Бабушка мне тоже говорила, что она меня ненавидит, потому что я «развратная и фашистка». Они вместе набирали телефон моей мамы, которая тогда была в Ленинграде, и заставляли меня ей говорить, что я сволочь и фашистка, что я ничтожество, и что я так больше не буду.
Но буря утихла, я «вышла из ухудшения» (это так называлось), и меня снова приняли в «коллектив». Я была счастлива, так как была уверена, что жизнь моя кончена, и даже если я останусь жить, то жить буду «на панели» (так мне говорили). Почему-то я представляла себя в качестве бл-ди - в зеленом коротком платье, с сигаретой в руке и сидящей на окне, свесив ноги на высоком этаже. Не знаю, откуда такой образ… Надо отметить, что сейчас я курю, люблю зеленый цвет и не боюсь высоты, но бл-дью так и не стала))).
Выбора у меня не было, так как мама мне говорила, что, если я уйду из коллектива, то она меня сдаст в детдом, так как «ТАКАЯ дочь ей не нужна». Мне оставалось одно – не быть говном и очень стараться «не ухудшаться».
Когда меня снова приняли в «коллектив», мне посчастливилось попасть в число тех людей, кого торжественно принимали в пионеры. Это был один из самых счастливых дней моей жизни там. Для меня это означало приближение к званию коммуниста. Таких было всего трое. Был жаркий солнечный день. Нас отвели в парк на высокой горе, на которой был монумент с надписью «Никто не забыт, ничто не забыто». Я долго учила присягу, но так разволновалась, что в нужный момент все забыла. Наши старшие ребята держали разглаженные галстуки в руках. Пионервожатая что-то говорила, сияло солнце. Вдруг ливанул дождь, и мы уже в галстуках, неслись под проливным дождем вниз с горы, счастливые и мокрые. И я снова была в коллективе со своими любимыми друзьями, и у меня появилась надежда на то, что я буду жить достойной жизнью, и мир будет спасен. Я знала, что весь мир погибнет, а те, кто будет с нами, выживет, что мы построим свой коммунистический мир, где все будут счастливы и здоровы, все будут трудиться, любить и петь. Я часто рисовала эту картину в уме, в деталях и подробностях.
За эти 8 месяцев в интернате я сдала экзамены за третий класс, четвертый и половину пятого. Некоторые дети сдали экзамены сразу за 4 класса. Внешние люди называли нас вундеркиндами.

2-я часть в следующем посте.

Tags:

promo chedidaan june 1, 2013 14:09 3
Buy for 10 tokens
Пока свободно.

Comments

( 21 comments — Leave a comment )
cherdachok
Jun. 1st, 2012 01:29 pm (UTC)
... Дню защиты детей посвящается.

С большим интересом перечитала.
chedidaan
Jun. 1st, 2012 05:59 pm (UTC)
ой, ну да, получается, что да)))
(Deleted comment)
chedidaan
Jun. 1st, 2012 06:00 pm (UTC)
ага, я с ней тоже дружила, помнится))
(Deleted comment)
chedidaan
Jun. 1st, 2012 06:24 pm (UTC)
конечно. Поэтому я и называю это сектой
(Deleted comment)
chedidaan
Jun. 1st, 2012 07:08 pm (UTC)
что ты имеешь ввиду под реабилитацией?
(Deleted comment)
chedidaan
Jun. 1st, 2012 07:24 pm (UTC)
нет, у меня такой проблемы нет. Точнее я не считаю это проблемой лично для себя. Я знаю хороших психологов, очень их уважаю и доверяю. Конечно, таких единицы
livejournal
Jan. 4th, 2013 04:19 pm (UTC)
Через жопу - к звездам!
Пользователь lena_malaa сослался на вашу запись в записи «Через жопу - к звездам!» в контексте: [...] от шизофрении и бл-дства. Полнее воспоминания девочки можно прочесть в первой части воспоминаний [...]
livejournal
Jan. 4th, 2013 05:06 pm (UTC)
Через жопу - к звездам!
Пользователь rohanwarrior сослался на вашу запись в записи «Через жопу - к звездам!» в контексте: [...] от шизофрении и бл-дства. Полнее воспоминания девочки можно прочесть в первой части воспоминаний [...]
livejournal
Apr. 7th, 2014 04:21 pm (UTC)
Анальная секта Столбуна в РАМН
Пользователь lena_malaa сослался на вашу запись в записи «Анальная секта Столбуна в РАМН» в контексте: [...] метод, но лечат не с помощью хлорэтила, а с помощью небольших разрядов тока, что менее болезненно. [...]
livejournal
Apr. 7th, 2014 08:17 pm (UTC)
Анальная секта Столбуна в РАМН
Пользователь fan_an_da сослался на вашу запись в записи «Анальная секта Столбуна в РАМН» в контексте: [...] метод, но лечат не с помощью хлорэтила, а с помощью небольших разрядов тока, что менее болезненно. [...]
livejournal
Apr. 8th, 2014 09:30 am (UTC)
Анальная секта Столбуна в РАМН
Пользователь metanymous сослался на вашу запись в записи «Анальная секта Столбуна в РАМН» в контексте: [...] метод, но лечат не с помощью хлорэтила, а с помощью небольших разрядов тока, что менее болезненно. [...]
livejournal
Dec. 18th, 2015 08:21 pm (UTC)
жизнь в секте
Пользователь tata_m сослался на вашу запись в своей записи «жизнь в секте» в контексте: [...] http://chedidaan.livejournal.com/461247.html [...]
(Anonymous)
Sep. 23rd, 2018 08:31 pm (UTC)
Я не поняла почему родители отдали вас бабушке?
snickser
Sep. 25th, 2018 05:52 am (UTC)
Много букв, не осилил, как секта то называлась?...
romario_luck
Sep. 25th, 2018 06:15 am (UTC)
поддерживаю

ПРО ЧТО РЕЧЬ ????

мля, трудно внятно описать?
aspasiaroma
Sep. 25th, 2018 07:50 am (UTC)
правильное коммунистическое общество?
amelivalenti
Sep. 25th, 2018 09:09 am (UTC)
В психушку интернет провели?
kolobok1973
Sep. 2nd, 2019 08:01 am (UTC)
Ужасная секта. Заставляли в походы ходить, Сирано де Бержерака в театре играть и открытки родителям к Дню Победы писать. Концлагерь просто!!!:)))))
vozan68
Sep. 2nd, 2019 04:56 pm (UTC)
Сочувствую.
chedidaan
Sep. 2nd, 2019 05:22 pm (UTC)
Спасибо!
Но это старые записи. Прошли годы, и я переписала свои воспоминания, скоро выйдет книга.
vozan68
Sep. 2nd, 2019 06:09 pm (UTC)
Вы большой молодец, не знаю феминетива простите, а в голову ничего больше не приходит...
Как-то надо вас поддержать, выходит, правда, несколько неуклюже. Держитесь.
P.S. Только сегодня прочитал историю с Успенским и Р.Быковым, но их уж нет, да и вряд ли им было нужно мое и вообще всеобщее сочувствие и поддержка.
( 21 comments — Leave a comment )

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel