?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Моя жизнь в секте

ЧАСТЬ 2
Работа в колхозах
Летом мы работали на колхозных полях. Мы пололи, сажали, собирали, по-моему, все культуры, какие выращивают в средней полосе. Даже лен.
Работа на полях была особым жанром. Это была настоящая трудотерапия.
Нас всех делили на отряды. В каждом отряде было от пяти до восьми человек. Во главе – командир, затем его помощник, потом - «болото» (2-3 человека, шедших на исправление), а в конце - «говно». Я обычно была в конце.
Мы жили либо в палатках, либо в каком-нибудь колхозном бараке. Рано утром вставали, шли на поле работать. Там устраивалось соревнование, чей отряд быстрее обработает определенное количество грядок. Во время работы пели патриотические песни.
Вообще песен мы знали и пели много. Много бардовских и патриотических. Мы пели в походах у костра под гитару, пели по вечерам дома, пели в транспорте (за это с нас частенько не брали плату за проезд). Люди на нас любовались, так как пели мы хорошо, слаженно, весело и очень искренно.
Когда мы пололи, мы тоже пели. Вставали на коленки, грядка между ногами и ползли до конца поля. Когда отряд добирался до конца поля, все дружно кричали «Ура-а!». Когда собирали, например, кабачки, мы выстраивались через все поле в шеренгу и перебрасывали кабачок из рук в руки, чтобы быстрее все собрать и сложить в корзины на краю поля.
На полях мы работали, как сумасшедшие. Иногда мы выполняли по 3-5 норм за день. Конечно, часто халтурили, но вкалывали с раннего утра и заканчивали под светом фар, приехавшего за нами транспорта. Ехали обратно грязные, уставшие, у меня перед глазами аж круги шли, и все равно все пели.

На все праздники и дни рождения, мы устраивали торжества. Придумывали номера, стихи, песни. Праздники у нас были веселые.

Время, проведенное в Татарии, было для меня очень радостным, потому что я тогда впервые за все время была признана, и меня даже назначили командиром отряда. В моем отряде были мужчины 30-40 лет, дипломированные алкаши, а я должна была за них полностью отвечать. Тогда мне было 10 лет.
Утром и днем мы работали на полях, по вечерам выступали в местном клубе, а ночью репетировали спектакли и хор. Местные жители поражались нашему мужеству. Они видели, как мы живем (а жили мы в школе), и среди них ходили слухи, что мы либо биороботы, либо зэки, так как нормальные люди так жить и работать неспособны.
Однажды, в один из обычных трудовых дней, мы встали в 5 утра, оделись и позавтракали кашей. Внизу была общая раздевалка, в которой хранилась наша рабочая одежда (ватники, обувь). В этот раз я не смогла найти свои резиновые сапоги. Я побоялась сказать об этом кому-нибудь из взрослых, потому что меня бы тогда обвинили в том, что я не слежу за своими вещами и таким образом «рву на себя одеяло», то есть пытаюсь привлечь к себе внимание. Надо сказать, что вещи у нас постоянно пропадали в связи с тем, что везде царил бардак. И тогда я пошла и села в полевой автобус босиком. Больше всего я боялась, что кто-нибудь это заметит. На поле я полола грядки, и ноги у меня немели от холода. Было позднее лето, и все работали в куртках, некоторые даже в перчатках. Я судорожно думала, как быть. И придумала. Я периодически отбегала на край поля в кусты и писала на ступни, чтобы их хоть немного согреть. Настал обеденный перерыв. Прямо к полю на специальном автобусе нам привозили горячий обед в термосах из местной столовой. После обеда Главный собрал всех на беседу. Мы, как обычно, выстроились в большой круг вокруг него. И тут у меня уже не оставалось шансов скрыть свои голые ноги. Конечно, их заметили. Мне устроили разнос за то, что я специально поехала на работу без сапог, чтобы привлечь к себе внимание, вызвать жалость.
Помню, что в Татарии нас было много. Приехало много больных из Москвы и Ленинграда. Взрослые люди, в основном алкоголики, работали с нами на поле, пели с нами в хоре, играли в спектаклях. Нас детей – назначали их командирами. И они все это делали под нашим руководством. В иерархической структуре возраст значения не имел. Мне было10 лет. Я была командиром отряда. В отряде у меня было 5 человек. Среди них 40-летний мужчина, взрослая женщина и два парня лет 20-ти. Всех их я должна была воспитывать и нести за них полную ответственность. Заставлять их работать на полную отдачу. Конечно, от нас требовалось вежливое и уважительное отношение к своим подопечным.

В походах, на полях, естественно, было много комаров, которые жрали нас беспощадно. Никаких средств против комаров мы не использовали (то ли их тогда еще не было, то ли их не покупали). Главный всегда говорил, что комары кусают только злых и плохих (людей с повышенной агрессией), а добрых и хороших не кусают. Поэтому мне было страшно показывать или жаловаться кому-нибудь на то, что меня кусают, и я вся чешусь.
Тогда мне это казалось бредом, но сейчас я вижу некую взаимосвязь между эмоциональным состоянием человека и повышенным интересом комаров к нему.

* * *
Четвертый класс я отучилась в Дмитрове. Наша коммуна обосновалась недалеко от города в поселке Н. Это было время нашего подполья. Весь коллектив разделился на взрослый и детский. Взрослые жили в Ленинграде, где открыли клинику для лечения алкоголиков, шизофреников и т.д. Там жили и работали мои родители.
А мы, дети, с несколькими педагогами жили в маленьком деревенском домике. В доме было 2 большие комнаты, прихожая, маленькая кухня, холодные сени, туалет на улице. Нас же было человек 30. Нам сделали деревянные нары в комнатах. В одной комнате жили мальчик, в другой девочки. В целях конспирации нас всех распределили в разные школы. У нас у всех были придуманные истории для учителей и одноклассников о том, где наши родители и где мы сейчас живем. Правду говорить было строжайше запрещено. Главный нам всегда говорил, что у нас много врагов, которые хотят нас уничтожить. Он их почему-то называл сионистами. В походах на трассах нас всегда предупреждали, что нас могут специально сбить наши враги, и что мы должны быть очень осторожны по вечерам. Кстати, мне потом много лет казалось, что меня преследуют.
А история у меня была такая. Мои родители геологи и работают заграницей, а я живу у родственников в Дмитрове. Школьные учителя и одноклассники часто интересовались подробностями, уж больно мы отличались от других детей, поэтому мне частенько приходилось окольными путями возвращаться домой, тайком садиться на электричку, чтобы никто не заметил, что живу я не в Дмитрове. Помню, как выпрашивала деньги у прохожих, искала копейки под ларьками, чтобы купить себе сладкий коржик.
Учились мы все по-разному. Но декларировалось, что мы все отличники и вундеркинды.
Вопреки нашим ожиданиям, нам не разрешили перескочить через 2 класса, несмотря на то, что экзамены за них были сданы официально в интернате в Душанбе. Не знаю, почему. Наверное, в целях конспирации. Потом я узнала, что директор интерната, который был другом и соратником нашего коллектива, покончил собой. Говорят, его затравили местные власти из-за нашего эксперимента в интернате…
По правде говоря, учеба в интернате была бесполезной, так как учились мы галопом и ничего в итоге не усвоили до конца. Ну, это я про себя говорю. Про других определенно не скажу.

Итак, мы все учились в разных школах. Отношения с одноклассниками были странными. Да и отличались мы от обычных детей. Грязные, во вшах, наверное, мы и вели себя не так, как все…
Примерно 1 раз в 2 недели мы ездили все вместе на квартиры к родителям некоторых детей, кто жил неподалеку в Дмитрове, чтобы отмыться (в доме, в котором мы жили, был только холодный водопровод в кухне), постираться, и побороться с «друзьями». Так у нас было принято называть вшей, чтобы никто из посторонних не догадался, что они у нас есть. Вшей морили керосином. Густо намазывали волосы, обворачивали голову полиэтиленовым пакетом и платком. Минут через 40 смывали волосы шампунем. Потом кожа головы очень чесалась, так как керосин ее сильно сушил и обжигал.
На каникулы мы ездили в Ленинград ко взрослым. Они жили и работали в небольшом двухэтажном доме в центре города. Там был сделан хороший ремонт. Было красиво, тепло, чисто и уютно. На втором этаже был диспансер, где лежали больные, на первом – комната отдыха, много помещений для наших сотрудников, столовая, и большой актовый зал, где шли репетиции, показывались спектакли, пелся хор и проводились беседы. Мои родители жили в маленькой комнатке на первом этаже, где и спали на полу. Также в этом доме жила моя бабушка и мой дядя. При всех я должна была, как и другие дети, обращаться к своим родным по имени и отчеству. Родители многих детей либо жили там, либо часто посещали клинику.
Праздники мы праздновали, как правило, все вместе - дети и взрослые. В «Домике», как мы все называли клинику в Ленинграде.
Была у нас такая традиция: на праздники часто устраивали конкурс танцев. Люди в коллективе были в основном из четырех городов – Москвы, Душанбе, Ленинграда и Дмитрова. Главный составлял пары из мужчин и женщин из разных городов. Он вызывал, например, меня из Ленинграда и какого-нибудь больного – из Москвы. Все сидели кругом и смотрели, как мы вместе танцуем. Танцы были импровизированными. Когда танец заканчивался, Главный говорил, какой город победил, то есть кто из нас лучше, искреннее, эмоциональнее, с его точки, зрения танцевал. После многих пар подводились итоги, и побеждал какой-нибудь город. Я очень любила этот конкурс.
У нас было много игр, в которые мы играли в походах, на полях, на улицах в городах, по которым путешествовали или гастролировали, в транспорте, совсем не стесняясь того, что на нас все смотрят.
Когда мы приезжали в Ленинград, нас таскали по музеям, театрам, выставкам до изнеможения. Во время походов, когда мы проезжали крупные города, мы почти всегда осматривали его достопримечательности, или власти города в благодарность за наши бесплатные выступления устраивали нам познавательные программы. Например, в Самарканде, нас возили на золотоносную шахту. Мы прямо спускались в нее.
Нас часто щедро благодарили. Как-то раз где-то в Удмуртии после выступления нас пригласили в ресторан. Мы пришли в него, увидели накрытые столы вкусной едой. Как же всем хотелось вкусно поесть! А Главный начал орать на людей, которые нас пригласили, что мы не нуждаемся в подачках, что нам нужна только духовная пища, а не эта мещанская мерзость. Вывел нас оттуда, жутко ругаясь. Помню, всем было очень обидно. И даже один из педагогов во время вечерней беседы публично высказался против подобной реакции Главного, что мне показалось тогда невероятным…
Почти два года мы жили в Подмосковье. Главный к нам иногда приезжал из Ленинграда, наши педагоги рассказывали ему о нашем поведении, и, кому надо, он «вставлял», как обычно, на беседах. Как-то одна девочка ночью проснулась и увидела, как один из наших мальчиков зашел в спальню, залез на нары и стал водить рукой по обнаженной ноге какой-то спящей девочки. Утром она мне это в ужасе рассказала и сказала, что ей очень страшно об этом говорить взрослым. А я подумала, что рассказать надо обязательно, иначе этот мальчик, если его не спасти, погибнет. Так я и сделала. Когда Главный узнал об этом, он устроил беседу и обвинил меня в сексуальном бреде, в том, что я развращаю своими сексуальными фантазиями других детей. Я не учла, что тот самый мальчик в то время был «в улучшении». Я снова попала в опалу.
На следующий год, то есть мой пятый класс, мы все собрались в одной школе неподалеку от нашего домика с нарами. Это была маленькая сельская школа.
К тому времени необходимость в конспирации отпала, и мы уже не скрывали, что живем все вместе. Теперь нашей задачей было влиять на массы, увлекать новых людей нашими идеями. Учителя в целом нас любили, так как мы были послушными. О нас всегда ходило много слухов, так как все-таки многое нам приходилось скрывать. Как-то один из учителей захотел прийти к нам в гости, посмотреть, как мы живем. Мы очень долго готовились к его визиту, вылизывали весь дом. И все же после его посещения, нас стали называть в школе «детьми подземелья».
Главный, посещая нас, составлял для каждого ребенка список художественной литературы, которую необходимо было прочесть к его следующему приезду. Содержание каждой книги надо было пересказать педагогу. Это было мучение для меня. До сих пор, иногда читая книгу и перелистывая страницу, смотрю на номер страницы.
Летом опять походы, поля, беседы. Кратковременные дома. Всех вспомнить не могу. Театр. Хор.
А люди в коллективе все время менялись. Кого-то выгоняли за плохое поведение, кого-то принимали. Количество людей постоянно колебалось от 200 до 30 человек. Но всегда было ядро из постоянных членов. И быть вхожим в это ядро было очень почетно. В нем оказались моя бабушка и еще один мой близкий родственник.
В «коллективе» была строгая иерархия. В детском коллективе был председатель и совет командиров. Командиры время от времени переизбирались. Все остальные – «говно». Я – среди него.

Потом мы переехали в N-скую область, в маленькую деревеньку, которая называлась Черное. Поселились в небольшом бараке у деревенской столовой. Мне к тому времени уже было 12 лет. Конец лета и осень работали на ближайших полях – собирали лен. Технология сборки льна тогда меня впечатлила.
Жизнь в этой деревеньке мне очень хорошо запомнилась, так как она была очень насыщена событиями, интересная, тяжелая, но в тоже время явилась переломным этапом в моем понимании всего.
Наша жизнь в коллективе была очень замкнутой. Информация извне поступала только от педагогов, только та, которую они считали нужной нам доносить. Да нам и не было интересно. Все наши письма родственникам проходили цензуру. Мы должны были отдавать их педагогам на проверку. Все дедушкины письма (он жил далеко и был очень резко против моего пребывания там) я получала вскрытыми. Думаю, что я получала далеко не все его письма.
Я не сомневалась, что жизнь вне коллектива ужасна, кошмарна и смертоносна. Сама мысль о том, что я могла бы жить в другом мире, с родителями, дома, казалась мне нелепой и недопустимой. Хотя очень хотелось домашнего уюта.
Нас определили в местную школу. К тому времени я уже перешла в шестой класс. В нашем классе было всего 8 человек. На уроках труда мы ухаживали за бычками на местной ферме и лошадями на конюшне.
Наши взрослые устроились работать на ферму и в столовую. Постепенно и ферма и столовая (единственные на всю деревню) оказались целиком нашими. То есть кроме нас там никто не работал. Мы после школы должны были идти помогать взрослым или на ферму или в столовую. В столовой я убирала со столов и часто мыла посуду. Помню, что кастрюли были такого размера, что я могла без труда спрятаться в одной из них с головой. Была еще в столовой огромная холодильная комната, где висели туши коров. Как-то зашла туда и обомлела, увидев на крюке тушу любимой коровы.
На ферме я подмывала коров перед дойкой, чистила специальной щеткой им бока, надевала на них доильные аппараты, таскала комбикорм в ведрах. Ферма была в лучших традициях совка – страшная, холодная, грязная, с морем крыс, которые за одну ночь могли сожрать новорожденного теленка до костей. А морозы стояли в тот год до 45 градусов. В такие дни даже закрывалась школа. По ночам мы, как обычно репетировали, пели песни, утром шли в школу, потом быстро делали уроки, затем на ферму или в столовую. Потом столовая почему-то сгорела. До тла. Горела целую неделю. Помню, как мы бродили по дымящимся останкам и отколупывали расплавленную карамель от обгоревших мешков с конфетами. Радости было!
Раз в неделю, как водится, мы все вместе ходили в деревенскую баню. Баня находилась далеко от деревни на пригорке. Было очень холодно туда ходить. Наверное, взрослые договаривались, чтобы там никого кроме нас не было. Мы там мылись, стирались и морили вшей.
Помню, в какой-то момент одна из наших девочек, вернувшись домой из школы, сказала мне по секрету, что не собирается идти на ферму в сорокаградусный мороз, а будет сидеть дома и ничего не делать. Я была потрясена ее словами и спросила, не боится ли она, что ее будут ругать. Она выразила абсолютное спокойствие: «Пусть ругают!». И тут я словно очнулась от всего этого. Я вдруг увидела, что некоторые из наших педагогов ходят в шубах, а мы в старых телогрейках и куртках, что они по вечерам закрываются в комнате и едят жареную колбасу и картошку, а мы только овсяную кашу и хлеб. Иногда обращаются с нами, как с рабами. На моих глазах травили моих друзей: я была вынуждена, как и все, объявлять им бойкот и проклинать вместе со всеми. Я вдруг повсюду увидела несправедливость.
И я стала избегать работы. К моему удивлению, никто как будто бы этого не замечал. И мне очень захотелось домой. Только мне очень страшно было в этом признаться, даже самой себе. Иногда, очень редко, я заходила в гости к своим одноклассникам, с которыми училась в школе. И так у них дома было уютно, вкусно и тепло! Где-то внутри щемило.
И тут к нам приехала мама. В разговоре она вдруг спросила меня, как будто между прочим, не хотела бы я поехать домой. Главный собрал всех на беседу. Он говорил о том, что моя мать фашистка и много ужасных и непонятных мне вещей о ней. Я не привыкла ставить под сомнение его слова, но на этот раз во мне кипела злоба на него. Вдруг он сказал, что мама развелась с папой. Так неожиданно и резко. Я была в шоке. Мама расплакалась и сказала, что она просила его мне об этом не говорить. Оказалось, что вот уже несколько лет от меня все это скрывали. Главный сказал, что я жертва ситуации, и что мать хочет меня погубить. И тогда я окончательно решила, что уйду.
Я была одним из немногих детей, у кого семья практически полностью была в коллективе. Кроме того, моя бабушка всегда была в верхушке и приближенной к Главному. Уйти самому из коллектива приравнивалось к подвигу, так как было практически невозможно. Сила внушения, психологическое давление Главного была настолько сильна, что даже, если уйдешь, то уйдешь растоптанным. Так было со многими, и эти многие потом много лет приходили в себя. Но мне повезло.
Когда была очередная суматоха с облавой на нас, связанная, насколько помню, с очередным уголовным делом на деятельность Главного, всех детей решили временно распустить по домам в целях конспирации. А у кого дом далеко, отослать небольшими группами в разные провинциальные населенные пункты.
Помню, как бабушка меня позвала, все это объяснила и спросила, хочу ли я временно поехать домой. Мне было очень страшно сознаться, но я согласилась, заверив ее, что обязательно вернусь, как только все наладится.
Мама меня забрала в Ленинград. Первое время я скучала и писала всем письма, и мне писали. Но больше я туда не вернулась.

Эпилог
1. Болезни.
Я вообще не помню, чтобы кто-то из детей болел, то есть лежал в постели и не мог работать, как все. Было несколько единичных случаев. Например, кто-то болел ветрянкой и был на время изолирован от всех.
Нас беспокоили только вши.
Я сама ничем не болела, если не считать постоянный насморк, который у меня был с раннего детства, и прекратился только лет в 14 сам собой.
Считалось, что болеть стыдно, что тот, кто болеет, у того повышенная агрессия, а значит он в «ухудшении».
Я и сейчас так считаю. Мне болеть стыдно, потому что я точно знаю, что моя болезнь есть следствие повышенной агрессии на определенную ситуацию. Стоит мне понять, на что именно я злюсь и перестать злиться, я тут же чудесно выздоравливаю.

2. Условия жизни
Вспоминая этот «славный» период моей жизни, я удивляюсь, какому риску, с точки зрения среднестатистического родителя или обывателя, мы – дети – ежедневно подвергались.
Меня поражает и в то же время убеждает в правильности политики Главного то, что при нашем образе жизни дети почти не болели ни простудами, ни инфекционными заболеваниями, ни получали серьезных травм. Условия, в которых мы жили, были, мягко говоря, далеки от тех, которые обычно создают детям в семьях. Риск, которому мы подвергались в походах автостопом по стране, был огромен. Во время работ на полях никто, кроме нас самих, насколько я помню, не заботился о том, чтобы мы были соответствующе одеты. Мои руки после работ все были в царапинах, порезах. Ведь мы работали голыми руками. Я думала, что руки по локоть останутся в шрамах на всю жизнь. Ничего подобного. На детях, как говорится, все заживает, как на кошках.

3. Становление личности
Мне кажется, что фундаментальными для моего мироощущения были «доколлективные» годы моей жизни. Как и для всех остальных детей. Спустя годы, я, встречаясь с ними, вижу, что они не изменились. Какими они были ТАМ, такими и остались. Никто не сломан, духовно не ограблен. Почти все неплохо устроились в жизни и в меру здоровы. Чего, правда, не могу сказать о тех, кто там остался или только-только оттуда вышел…Но о них еще не время писать.

Я думаю, что передо мною еще целая жизнь, чтобы осмыслять все это. Но на сегодняшний день я размышляю вот о чем.
Человеческий ресурс, в частности и в особенности детский, воистину неисчерпаем. Незачем так беречь детей, то есть опекать, как это принято в сегодняшней западной культуре. Трудно себе представить, на что способен человек в детстве, как много в нем сил жить, радоваться и познавать! И как ему необходима свобода, самостоятельность и часто одиночество.
Ребенок болеет и получает травмы в благоприятных для этого условиях. Чем комфортнее среда вокруг ребенка, тем больше соблазн заболеть, то есть расслабиться. И даже если ребенок все-таки заболел, нет необходимости создавать комфортные условия для дальнейшего развития болезни.
То, что заложено в человека в определенном возрасте, мне кажется, примерно в возрасте до 3-х лет, остается на всю жизнь, и изменить это невозможно. Можно многое осознать, подкорректировать, обострить, но изменить нельзя. Какими дети приходили в секту, такими они и остались, в частности, я. Родители мне сейчас говорят, что отдали меня туда, потому что у меня была очень плохая память (в первом классе я не могла запомнить четверостишье), и я плохо считала. Через полгода моего пребывания там родители были поражены моими достижениями. Как они говорят, я наизусть рассказывала длинные сказки Пушкина. Но сегодня я также могу сказать, что память у меня ужасная, и считаю я также плохо. И я знаю почему. Это элементарная лень ума. Я точно знаю, что когда мне НАДО, я выучу и посчитаю все что угодно. Думаю, что в раннем детстве меня, как сказал бы Главный, «разбаловали» и «заопекали». В результате – лень ума.
С одной стороны, утверждать, что человек полностью формируется до определенного возраста и дальше не меняется, нельзя, ибо доказать это никак невозможно. С другой стороны, у меня есть, возможно, уникальная возможность сравнивать людей до и после, причем в экстремальной ситуации. Я все больше вижу подтверждений такой точке зрения.
Метод лечения в «коллективе» не изучен, и поэтому судить о нем глупо и неосмотрительно.
Раньше мне мое детство казалось эксклюзивно плохим. Теперь же после того, как я стала матерью, я,
во-первых, поняла, как много всего полезного я узнала в секте о воспитании детей,
во-вторых, я поняла, что мне грех жаловаться, ибо есть люди, детство которых прошло в несравнимо худших условиях: их просто не любили родители. Меня любили, но сделали ошибку.
И, в-третьих, мне есть что вспомнить. Думаю, что многим людям, возможно, и жизни не хватит, чтобы столько всего повидать, испытать.
В-четвертых, у меня много знакомых, друзей из детства. А это, несомненно, хорошо.
Вы хотите криков и соплей? Их не будет. Все уже написано и опубликовано. Другого детства у меня уже не будет. Поэтому я беру из того, что есть, тот конструктивный максимум, который мой мозг способен оттуда извлечь. Соплей не будет. Злобы тоже. Она была, когда они выкопали мою бабушку из могилы, за которой ухаживала моя мама, не посчитав нужным ее хотя бы предупредить об этом. Мама пришла на могилу своей матери и обнаружила там безымянную пустую яму. После поисков тела, выяснилось, что они решили перезахоронить бабушку рядом с телом Главного, который умер значительно позже ее. Да. Тогда мне хотелось их всех уничтожить.
Но ведь зло порождает зло, не правда ли?
Поэтому только факты, детские эмоции, которые я даю себе право не скрывать.
Я знаю семьи, где родители для своих детей СОЗДАЮТ ВСЕ УСЛОВИЯ ДЛЯ СЧАСТЛИВОГО ДЕТСТВА: большой дом или квартира, качественные вещи, дорогие игрушки, выезды в дорогие дома отдыха, детские лагеря, высокооплачиваемые няни, гувернантки и тому подобное.
Но дети одиноки. Или ребенок. Он сидит в четырех стенах, гуляет с няней. Видит родителей изредка, которым кажется, что они КУПИЛИ своему ребенку счастье. "Ты обязан быть счастливым, - как будто говорят родителяи своему ребенку, - и только попробуй сказать, что это не так." Я не ставлю под сомнение любовь таких родителей к своему ребенку. Но я ставлю под сомнение то, что они понимают, что именно ребенку необходимо для действительно счастливого детства.
Детям свойственно довольствоваться тем, что есть на настоящий момент, и воспринимать любое свое состояние как априори нормальное. В каком состоянии или ситуации он бы ни был, он исходит из того, что так и должно быть и все хорошо. Если будет хуже, он заметит, если лучше - не всегда. Но другой ситуации ребенок представить не может, ибо не знает, что иначе бывает.
Также я знаю семьи, где родители как будто знают, что именно нужно давать ребенку
Но я ведь о другом.
Я знаю семьи непонаслышке...да и вы, уверена, знаете, где все ЕЩЕ ХУЖЕ. Потому что это все происходит в рамках семьи. Я-то хоть была не в семье, а по сути с чужими мне людьми. И теперь мне на них НАПЛЕВАТЬ. А вот если бы все это происходило в рамках моей семьи в течение всех этих лет, тогда да...это был бы настоящий ужас. А так...нет... Зато теперь, когда мне говорят или намекают на то, что я г_но, мне все равно и даже смешно, потому что МОЯ МАМА, несмотря на все, что было, МЕНЯ ЛЮБИЛА. И я в себе уверена в любой ситуации, благодаря ей. Благодаря тому, что она никогда не ставила под сомнение мою красоту, силу и ум. А все остальное - ЕРУНДА).
Мама - это важно.
Меня спрашивают, как я не побоялась рожать своего ребенка после всего этого.
Я не понимаю, почему я должна бояться. Наоборот. Я не боюсь за детей. Я в них уверена.
Я представляю, на что дети способны и неспособны. Я представляю их возможности.
Я понимаю, когда детям больно и почему. Я представляю, как утешить и поддержать ребенка.
Я представляю, как поддержать ребенка не только в беде, но и в радости. Возможно, поддержка в радости даже важнее, чем в беде. Я думаю так.
Я понимаю, что иногда ребенку нужно одиночество и молчание. И понимаю зачем.
Я не боюсь своих материнских ошибок, потому что представляю, как их исправлять.
У меня нет в голове четких принципов воспитания и материнства. Я в некотором смысле даже беспринципна в этом отношении. И сознательно. Потому что настоящая насыщенная событиями жизнь может разбивать мои принципы каждый миг. А зачем тратить этот миг на разочарования? Вдруг, он последний?

А в нашей стране она везде - СЕКТА. Секта в самом широком смысле этого слова. Она может быть даже в отдельно взятой семье. У нас создать секту очень просто, потому что людям не во что верить, не на что надеяться. В головах нет Бога, они пусты. Любой человек может стать лидером секты. И неважно, что он будет говорить. Главное, чтобы он говорил УВЕРЕННО.
Похоже, у нас люди готовы объявить богом любого человека, который демонстрирует уверенность. И людям все равно уверенность в чем.
Если я буду демонстрировать уверенность в том, что солнце греет, то найдутся люди, готовые припасть к моим стопам, не задумываясь о том, что, для того, чтобы солнце грело, не обязательно в это верить и тем более поклоняться мне как проводнику между солнечным теплом и людьми.
Я готова организовать и возглавить секту о весне, например. Буду рассказывать людям о том, что есть весна, в которую обязательно надо верить, иначе она не настанет. Буду проповедовать ВЕСНИЗМ. Звучит, кстати, неплохо, правда? С одной стороны, все это звучит абсурдно, а с другой – нет. Ведь, подумайте сами, всегда ли вы верите в то, что весна-таки наступит? Бывают ли у вас моменты такого отчаянья, когда не чувствуешь веры даже в очевидное, неизбежное? Вот в такие моменты мы и попадаем в ловушки "уверенных" людей и становимся МАТЕРИАЛОМ для их испытаний, поисков, метаний.

Тем не менее, я, наверное, благодарна судьбе за то, что она дала мне шанс испытать свои возможности, получить представление о своих пределах и оттачивать целостность своей личности несмотря ни на что. И я стараюсь держаться подальше от "уверенных" людей. Они мне, безусловно, интересны, но я не хочу, чтобы ход моей жизни и жизни моих детей был полигоном для испытаний "спасителей человечества".
Я сейчас вижу в своей жизни много точек отсчета, массу возможностей, и я не боюсь (мне страшно, но я не боюсь!) жить так, как мне хочется. Думаю потому, что мое личное достоинство "закалилось, как сталь" в условиях страшных унижений в детстве.
И важно не то, что с нами сделали в детстве. Важно то, что мы потом делаем с этим сами. Я так сейчас думаю.

Tags:

promo chedidaan июнь 1, 2013 14:09 3
Buy for 10 tokens
Пока свободно.

Comments

( 47 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
(Deleted comment)
chedidaan
Jun. 1st, 2012 06:02 pm (UTC)
дык разумеется)
lubash13
Jun. 2nd, 2012 04:04 pm (UTC)
Можно конечно каждый день проверять человека на прочность. В нем есть огромный ресурс для выживания. Только зачем? Зачем выживать, а не жить? Ну, была у вас плохая память, ну и что :)) Разве это может помешать быть счастливой?
chedidaan
Jun. 2nd, 2012 04:32 pm (UTC)
а разве я была там несчастной? Я бы так не сказала. Я там была и счастливой и несчастной, то так, то так.
Это ведь вопрос личного выбора - жить или выживать. Кто-то не мыслит своей жизни без "выживания каждый день" и для него это норма. Для кого-то это отход от нормы.
Кто-то живет так, что со стороны кажется, что это не жизнь, а выживание, но ему так нравится... Просто каждый идет по своему пути так, как ему хочется, мечтается. Кто-то о своем пути рассказывает, делится, а кто-то - нет).
fromheavens
Jun. 3rd, 2012 10:46 am (UTC)
Спасибо за этот опыт, прочла с большим интересом.
chedidaan
Jun. 3rd, 2012 04:52 pm (UTC)
Пожалуйста!
(Anonymous)
Jul. 4th, 2012 07:27 pm (UTC)
Kirill Lebedev Chicago
мало тебя ипали:)))) как кирилл лебедев со своей соней тебя бы поимели и без секты. а что ты можешь сказать о Кириле Лебедеве? Он шизофреник? скорее параноидальная форма. ивановская свинья и так ненавидит русских? перввый раз сталкиваюсь с таким подонком.
livejournal
Jan. 4th, 2013 04:19 pm (UTC)
Через жопу - к звездам!
Пользователь lena_malaa сослался на вашу запись в записи «Через жопу - к звездам!» в контексте: [...] и во второй. [...]
livejournal
Jan. 4th, 2013 05:06 pm (UTC)
Через жопу - к звездам!
Пользователь rohanwarrior сослался на вашу запись в записи «Через жопу - к звездам!» в контексте: [...] и во второй. [...]
xmd5a
Apr. 10th, 2013 01:18 pm (UTC)
Спасибо большое что поделились. Это, пожалуй, самая необычная секта, про которую я читал. По поводу того что запас прочности детей очень высок, хочу сказать следующее: это же от человека зависит. Вполне вероятно что при таком жестоком обращении ребёнок бы замкнулся в себе, получил бы такую психическую травму, которая бы ему всю жизнь испортила. Впрочем я согласен с тем что детей не нужно баловать, но надо знать меру. Вы, несомненно, очень сильный человек, раз прошли через такой тяжёлый опыт. Это заслуживает уважения.
chedidaan
Apr. 10th, 2013 02:36 pm (UTC)
Спасибо)
moi_salon
Sep. 20th, 2015 12:04 pm (UTC)
Одинаковые методы у всех, я смотрю.
Я в 14 лет попала под влияние тетеньки из Рер. дв.
Практически всё в моей жизни проходило под знаком её одобрения или не одобрения. И даже такой штрих, как непризнание официальной медицины присутствовал. И все болезни - от мыслей, от психического состояния.
будешь хорошей - не будет болезней.
И к "вундеркиндам" неровно дышала.
И вообще - к педагогическим теориям.
К жизни в общине (при этом выбрала себе в мужья обеспеченного мужчину).
chedidaan
Sep. 20th, 2015 12:11 pm (UTC)
:))
да, манипуляции
(no subject) - moi_salon - Sep. 20th, 2015 12:36 pm (UTC) - Expand
(Anonymous)
May. 31st, 2016 09:13 am (UTC)
То есть бить по морде это не агрессия ни капли? Это проявление доброты по вашему? Да у вас стокгольмский синдром во всей красе...
chedidaan
May. 31st, 2016 09:47 am (UTC)
Вы думаете, я буду с вами спорить?) не буду.
livejournal
Aug. 19th, 2018 09:20 am (UTC)
Параллельный мир
Пользователь belkafoto сослался на вашу запись в своей записи «Параллельный мир» в контексте: [...] теста, она попросила меня снять трусы и лечь на бок. https://chedidaan.livejournal.com/461376.html [...]
(Anonymous)
Sep. 23rd, 2018 08:51 pm (UTC)
Вы извините, но у вас реально стокгольмский синдром. Вы скучаете по секте. И не хочу обижать вас , но ваша мать сломала вам жизнь. Отдать родного ребенка потому что ребенок умственно отсталый якобы... я в шоке от такой мамаши.
chedidaan
Sep. 24th, 2018 06:39 pm (UTC)
в этом вся соль текста. Раз Вы так думаете, значит, мне хорошо удалось это передать.

Хотя текст написан уже столько лет назад.

Миллионы в этой стране живут с этим синдромом, не подозревая об этом.

Спасибо, что прочитали.
realeksandr
Sep. 25th, 2018 04:23 am (UTC)
"Любой человек может стать лидером секты. И неважно, что он будет говорить. Главное, чтобы он говорил УВЕРЕННО.
Похоже, у нас люди готовы объявить богом любого человека, который демонстрирует уверенность. И людям все равно уверенность в чем."

Именно так.
Для подавляющего большинства населения.
Но не для автора.
И не опыт ли нахождения в "секте" научил способности самостоятельно мыслить, сопоставлять, анализировать жизненные факты и делать выводы?

Edited at 2018-09-25 05:21 am (UTC)
realeksandr
Sep. 25th, 2018 05:16 am (UTC)
Тяжело в учении, легко в бою - вот какой получается вывод. Там было тяжело и плохо, "воспитатели" были сволочи, многое было ненужным, наносным, формальным, но секта дала знания, умения и опыт, которыми автор с удовольствием пользуется всю жизнь и живет своим собственным умом, не желая принимать на веру слова других лишь вследствие наличия в них уверенности. Это как армейский опыт, который, если не убивает, делает из мальчиков мужчин (у отслуживших, например в ВДВ, празднующих свой праздник ежегодно, кстати, что, тоже стокгольмский синдром?). И какие после этого могут быть претензии к "секте"?
Ругая "секту", автор сделала ей рекламу.

Edited at 2018-09-25 05:23 am (UTC)
irbis__
Sep. 25th, 2018 10:09 am (UTC)
Ну и бред, давай мы тебя на 20 лет в тюрьму посадим, просто так, альтернативного опыта набраться.
(no subject) - realeksandr - Sep. 26th, 2018 05:20 am (UTC) - Expand
nova_82
Sep. 25th, 2018 06:19 am (UTC)
Так как секта называется, и кто Главный то?

2 текста намеков. В современных реалиях .....


Дайте парочку фактов, и все вопросы снимутся
broosnika
Sep. 25th, 2018 07:20 am (UTC)
Перечитала с интересом. Многое в личности вообще генетически заложено, вы сильная личность, тем не менее условия в детстве не могут не повлиять на шаблоны, паттерны поведения, взгляды.
Хотя извлекать положительный опыт, наверное, наиболее конструктивно.



chedidaan
Sep. 25th, 2018 07:26 am (UTC)
спасибо
Разумеется)
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 47 comments — Leave a comment )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel